девочка-лампочка
Пасмурно. Несмелый дождь. Ему словно неловко, что он вот так вот вынужден излиться в выходной. Уставшие от работы люди ждали-ждали выходных, а тут он. Вот те на. Впрочем эта его неловкость и нерешительность мне очень даже симпотична. Можно включить подходящую музыку... негромкую, мелодичную и нежную... и перенестись в другой мир. И отходнуть от прошедшей рабочей недели.
Слушать дальше...
И не понятно только что это внутри? То ли легкая меланхолия, то ли тихое нежное счастье. А грань между ними столь тонка, что видимо все-таки одна половинка меня погружена в меланхолию, а другая греется от пламени одинокой свечи-счастья, которую я несу и второй рукой ограждаю от ветра.
Если бы только эта затерянная в простанстве и времени таверна "Альмайер" существовала взаправду, то я не раздумывая собрала бы свои вещички и отправилась бы туда провести свой отпуск. Затеряться на самом краю света, на краю моря. Зайдя в свою комнату увидеть сидящего на подоконнике мальчика, смотрящего в даль моря, а видящего мои сны. И того одинокого художника, сидящего в воде и рисующего морской соленой водой ведомую только ему картину. И профессора, пишущего письма будущей возлюбленной и ищущего пределы всего существующего. И Элизевин, для которой был соткан гобелен с летающими в небе людьми и которая больна "страхом", но очень хочет жить. И всех-всех-всех, ставших такими родными и близкими друзьями. Сказочный мир и никак иначе.
В поместье Кервола и поныне вспоминают об этом плавании. Каждый на свой лад. И все - понаслышке. Но что с того? Рассказам все равно не будет конца. Разве можно не рассказать о том, как было бы славно, если на каждого из нас приходилось бы по реке, ведущей к собственному морю. И был бы кто-то - отец, любящее сердце, кто-то, кто возьмет нас за руку и отыщет такую реку - выдумает, изобретет ее - и пустит нас по течению с легкостью одного только слова - прощай. Вот это будет расчудесно. И жизнь станет нежнее, любая жизнь. И все ее заботы не причинят больше боли: их прибьет течением так, что вначале к ним можно будет прикоснуться и лишь затем позволить им притронуться к себе. Можно будет даже пораниться о них. Даже умереть от них. Не важно. Зато все пойдет наконец по-человечески. Достаточно чьей-то выдумки - отца, любящего сердца, чьей-то. Он сможет придумать дорогу, прямо здесь, посреди этой тишины, на этой безмолвной земле. Простую и красивую. Дорогу к морю.
Слушать дальше...
И не понятно только что это внутри? То ли легкая меланхолия, то ли тихое нежное счастье. А грань между ними столь тонка, что видимо все-таки одна половинка меня погружена в меланхолию, а другая греется от пламени одинокой свечи-счастья, которую я несу и второй рукой ограждаю от ветра.
Если бы только эта затерянная в простанстве и времени таверна "Альмайер" существовала взаправду, то я не раздумывая собрала бы свои вещички и отправилась бы туда провести свой отпуск. Затеряться на самом краю света, на краю моря. Зайдя в свою комнату увидеть сидящего на подоконнике мальчика, смотрящего в даль моря, а видящего мои сны. И того одинокого художника, сидящего в воде и рисующего морской соленой водой ведомую только ему картину. И профессора, пишущего письма будущей возлюбленной и ищущего пределы всего существующего. И Элизевин, для которой был соткан гобелен с летающими в небе людьми и которая больна "страхом", но очень хочет жить. И всех-всех-всех, ставших такими родными и близкими друзьями. Сказочный мир и никак иначе.
В поместье Кервола и поныне вспоминают об этом плавании. Каждый на свой лад. И все - понаслышке. Но что с того? Рассказам все равно не будет конца. Разве можно не рассказать о том, как было бы славно, если на каждого из нас приходилось бы по реке, ведущей к собственному морю. И был бы кто-то - отец, любящее сердце, кто-то, кто возьмет нас за руку и отыщет такую реку - выдумает, изобретет ее - и пустит нас по течению с легкостью одного только слова - прощай. Вот это будет расчудесно. И жизнь станет нежнее, любая жизнь. И все ее заботы не причинят больше боли: их прибьет течением так, что вначале к ним можно будет прикоснуться и лишь затем позволить им притронуться к себе. Можно будет даже пораниться о них. Даже умереть от них. Не важно. Зато все пойдет наконец по-человечески. Достаточно чьей-то выдумки - отца, любящего сердца, чьей-то. Он сможет придумать дорогу, прямо здесь, посреди этой тишины, на этой безмолвной земле. Простую и красивую. Дорогу к морю.
(с) Алессандро Барикко "Море-океан"